«Теміртау балалар мен жасөспірімдер театры» КМҚК
КГКП «Темиртауский театр для детей и юношества»

ТЕМИРТАУСКИЙ ТЕАТР ДЛЯ ДЕТЕЙ И ЮНОШЕСТВА

 

 

Основан в 1989 году на базе здания Немецкого драматического театра, после переезда театра в город Алматы. Ранее в этом здании располагался дворец культуры Металлургов города Темиртау, Академический театр музыкальной комедии до переезда его в город Караганда, Немецкий драматический театр и с 1989 года Темиртауский театр для детей и юношества.

 

Целью открытия театра было сохранение театральной культуры г.Темиртау, создание театра полностью ориентированного на юного зрителя в Карагандинской области. Первый театральный сезон был открыт 24 ноября 1990 года спектаклем «Чемодан чепухи» по пьесе О.Петрушевской. За первый театральный сезон были поставлены следующие спектакли: «Чемодан чепухи», «Ай, да братец кролик», «Без вины виноватые», «Птица горлица», «Маленькие трагедии». 

 Подробнее

Темиртауский театр для детей и юношества 18 сентября открыл новый сезон, а предшествовала этому театральная читка пьесы современного драматурга Николая Коляды «Старая Зайчиха». Сюжет у произведения простой: в провинциальном городе встречаются артисты, когда-то бывшие парой – но мнений, прозвучавших после, эта история обрела немало. Пьеса, несмотря на свой где-то даже черный юмор, оказалась очень тяжелой. 

 

 

У Тани – три кошки и жук, она артистка и ведет корпоративы. Миша «Минтай» работает в ДК маленького городишки, любит выпить, ему «давно пора бы заняться карьерой» - он хочет рвануть в театр и, похоже, скоро его не станет. Когда-то эти двое играли Папу Зайца и Маму Зайчиху, любили друг друга – а потом все закончилось.

Теперь, много лет спустя, они встретились в гостиничном номере за час до концерта в провинциальном городе, на котором Таня должна изобразить африканскую певицу Гонсалес – и к которому она совершенно не готова. Как, впрочем, не готова и к внезапной встрече с бывшим, но задает ему при этом «идеальный» вопрос: «А ты разве не умер?». «Ага, щас», - ответ Миши. А потом начинаются колкие взаимные обвинения, перемежающиеся с крепкими, но очень грустными шутками и спором о том, кто же из них двоих главные роли-то играл, а кто на втором плане был. «Я играла мать Зайчиху – я играла материнство!», - убеждает Таня. «Да-да, плакали все – на сцене и даже под сценой», - смеется Миша. Он словно дергает ее за косички, она хочет узнать, почему он снова появился в ее жизни. Он пытается занять у нее денег, а на вопрос «На что они тебе?» ответ один: «Помру скоро». И требует поставить ему на могилу уши зайца. Пожалуй, именно поэтому «Старую Зайчиху» можно разбирать на цитаты. И наверное, в том числе поэтому время в ходе читки пролетело незаметно.

 

 

Читка в ТЮЗе, к слову, в этот раз была максимально приближена к камерному спектаклю: в малом зале театра создали интерьер гостиничного номера Тани, а перед «концертом» Наталья Ершова действительно наносила себе грим – разве что в руках ее был текст пьесы. Все персонажи пьесы облачились в костюмы: перед началом читки ее объявили как концерт – будто бы в Темиртау приехал театр с детским спектаклем. Но зрителей сначала ждала «Заячья трагедия» - ее показали уже Никита Колесов и Ирина Мальчихина, а исполнен этот фрагмент был в шекспировском духе: череп – как полагается, а вместо орудия убийства – морковка. Исполнители ролей обоих временных отрезков воссоздали своих персонажей от души: на обсуждении после читки Ирина поделится, что в этом выступлении испытала особую радость, сыграв в такой забавной трагедии.

 

 

- Встретились два одиночества. Старые мы стали. Два облезлых негра. Все уже закончилось. И за что ж я тебя так любила, козлозайца... – размышляет потом Таня. – Зачем все это, если я по сути в страхе жила? Устала, ужасно, страшно, дико...

- Что у меня было настоящего? Кого я успокоил, кому лучше сделал, что за собой оставил? – вопрошает Миша Михаила Маскалюка, энергично отплясывавший еще час назад.

Страх смерти порождает у Тани истерику – но за ней следует жизнеутверждающий монолог о бессмертии. Остаются ли эти двое вместе? Наверное, зритель додумает сам. И вроде бы сюжет у «Старой Зайчихи» простой, но, как выяснилось на обсуждении, мнений у зрителей возникло много. И началось все с размышлений о том, как сложно нести искусство в массы, но артисты и люди культуры все равно продолжают самоотверженно это делать – пусть даже не становясь знаменитыми на весь мир.

 

 

Были и другие точки зрения: лучше быть выдающимся Сереньким волчком, чем посредственным Гамлетом, а маленьких ролей не бывает. Некоторые зрители признавались: сначала заскучали, но чем ближе действие шло к финалу – тем больше убеждались, что пьеса – это крик души. В погоне за деньгами мы ходим на нелюбимую работу, делаем не то, что хотим, мы одиноки в социуме – это ли не несчастье, которое может затянуть, как болото? В противовес звучали зрительские отклики о том, что иногда не так-то и плохо жить прошлым.

Для некоторых читка стала своего рода пощечиной – о теме бесконечного одиночества человека, который задумался, что он делает со своей жизнью. «Мы всегда чего-то ждем, но важно порой просто позволить себе радоваться», - делились гости ТЮЗа. Пьеса, несмотря на романтизм, очень тяжелая, и для других зрителей она – о человеческом счастье и о желании этого счастья, призывающая не ждать особенного момента, но жить и любить, а главное – возвращать эти чувства не через 20 лет, а сразу. И если в отношениях с человеком что-то не завершено, важно с ним встретиться и поговорить – завершить, так сказать, гештальт.

 

 

Были на театральной читке «Старой Зайчихи» и зрители, для которых она стала первой. Смех над шутками героев, говорили, был самый грустный: пьеса пронизана тоской. Среди новоприбывших была и руководитель благотворительного магазина «Радость» Меруерт Аргимбаева.

- Я сама выросла в Темиртау и окончила здесь школу. Впервые, на читке – за прошедшие 9 месяцев этого года – забыла о работе, погрузилась в действие. В этой пьесе – так случилось для меня – затронуты очень важные вопросы: хочется ли остаться или уехать, продолжать дело – или больше нет сил. И во время одной из финальных фраз Тани «Мы будем танцевать! В колготах, на морозе!» - я поняла что-то очень важное для себя, - призналась Меруерт.